• ru
  • en

Толстая Рина

Перевод с немецкого

Толстая Рина
(Die dicke Rina)


Рина — дочка лучшей маминой подруги. Такой вот штамп. Когда-то в детстве сидели на соседних горшках, потом она, вернее, ее мать переехала, мы практически потеряли связь, и вот начиная с какого-то момента я уж о ней практически забыл. А потом вдруг мама сообщила, что Майке — это ее подруга — приезжает к нам в гости на несколько дней, с дочкой, которая даже меня помнит. И показала их фотку в Инстаграмме — не слишком свежую, примерно полугодовой давности… но если ту самую Майке я худо-бедно опознал по детским воспоминаниям, то Рину не узнал вообще.
"Господи, ну и растолстела же она!" — только и мелькнуло у меня в голове, а джинсы в паху резко стали тесноваты. Когда-то Рина была мелкой хорошенькой девчушкой. И что же с ней стало сейчас! Нет, удивление для меня не было неприятным, напротив, выглядела персона на фото — высший сорт. Вот интересно, сколько она весит? Больше ста — так точно. Сто двадцать, может, все сто тридцать… Хотелось бы узнать. Так, для порядка.

Несколько недель до дня Д промелькнули довольно быстро. Майке и Рина планируют провести у нас с неделю, может, задержатся и дольше. Сейчас каникулы, так что для меня это не проблема, я лишь надеялся, что за минувшие с той фотки полгода Рина не похудела.
Надежда моя оправдалась. Когда мама открыла дверь, картинка мне открылась — высший сорт! Рина определенно не похудела. Белозубо улыбаясь, она вперевалку вдвинулась под наш кров, все у нее колыхалось, а одежда определенно была ей тесновата.
— Ну, привет! Давно не виделись! — обнял я ее, потискав за сочные жиры и попытался изобразить симпатизирующий, а не жадный взгляд. Сам-то я не сказать чтобы эталон атлетического сложения и пресса отродясь не имел, но Рина — это действительно что-то с чем-то. Настолько тучной барышни ее лет мне точно не доводилось встречать.
Мы вчетвером сидели в гостиной, обмениваясь новостями за последние годы. Выждав приличествующий срок в полчасика, я удалился и забрал Рину к себе в комнату. Преодолеть лестничный пролет — девять ступеней — оказалось для нее нелегкой задачей, и то, как она при этом пыхтела, меня невероятно возбуждало. Я едва сдерживался.
— Нелегкий путь! — ухмыльнулась Рина на пороге, покраснев как от натуги, так и от стыда за слишком уж громкое пыхтение.
— Могу предложить пару шоколадок, помогает восстанавливать силы! — улыбнулся я, кивнув на вазочку, которую заблаговременно наполнил конфетами. Я предусмотрительно подготовился к ее визиту!
— О, спасибо! — сцапав вазочку, Рина села на мою кровать, развернула плитку черного шоколада и жадно откусила сразу половинку.
Мы поболтали о делах школьных, о планах на будущее, затронули и тему отношений. Рина говорила совершенно открыто, не стесняясь, как и прежде, пусть даже и вопрос обсуждался более интимный, чем когда-то.
— Кажется, кто-то обожает сладкое, — улыбнулся я, когда она слопала уже третью плитку шоколада.
— А… э, прости. Я вовсе не собиралась съедать все твои конфеты! — Девушка внезапно покраснела и отодвинула вазочку.
— Да ну брось, я ж специально для тебя ее тут поставил, бери сколько хочешь. То, что у тебя на костях стало чуть побольше мясца, совершенно не причина отказывать себе в удовольствии.
— "Чуть побольше", ха! Пари держу, ты удивился, когда увидел меня. Я когда-то была мелкая и худенькая, а сейчас — мелкая-то мелкая, но толстая. Ты рядом со мной за спортсмена сойдешь… — Голос Рины утих. Умилительное она существо. Толстая — в обхвате того места, где была талия, может, уже и перекрыла собственный росточек, — сидит на моей кровати, лопает конфеты с видом смущенным, но целеустремленным.
— Да ладно тебе, на себя-то не наговаривай. Ты красивая и отлично выглядишь. Уж точно не хуже прежнего, а мы оба, кажется, далеко не старые. Спортсмен из меня тот еще, сама знаешь, ну а если ты на это дело забила — это не делает тебя уродиной!
Поблагодарив за комплимент, Рина проговорила:
— И все равно, не надо меня утешать. Вот правда. Ты на меня как следует посмотри-то! Я так разожралась, что даже в гостях перестать не могу, вот увидела вазочку и сразу обе руки запустила… а ведь собиралась хотя бы у тебя на глазах ничего не есть, но… — вазочка уже наполовину опустела, а взгляд у моей гостьи оставался все таким же голодно-жадным.
Я помолчал пару секунд, размышляя. Слова частенько значат куда меньше, чем поступки. Так что я сел на кровать рядом с ней и взглянул ей в глаза, пока Рина продолжала меланхолично жевать.
— Разожралась, говоришь? — спокойно и тихо уточнил я.
Она лишь смущенно кивнула, явно не ожидая ничего хорошего от такого начала.
— Знаешь, мне это нравится. Со всей этой похудательной манией все как с ума посходили. Кожа да кости — ну вот совсем не мой типаж.
Рина озадаченно взглянула на меня, словно я перешел на другой, неведомый ей язык.
— Так тебе что, действительно нравится моя фигура? — неверяще проговорила она.
Вместо ответа я взял у нее вазочку и принялся скармливать ей конфеты. Молча запихивая прямо ей в рот одну шоколадку за другой. Рина оставалась все такой же смущенно-озадаченной, но послушно жевала, свободно держась в одном ритме со мной. Я положил ладонь на ее живот, обтянутый слишком тесной футболкой.
— Ты просто чудо! У тебя такой мягкий и теплый животик! Кушай, вперед!
Рина уверилась, что я правда предпочитаю толстушек, и мне на самом деле нравится ее кормить. И по ней было видно, как наслаждается этим делом она сама. Как послушная девочка она съедала все, что я вкладывал ей в рот. Жевала все быстрее, явно желая, чтобы вазочка была бездонной.
— Ну вот и хорошо. А то дорога явно была непростой. Собрать багаж, несколько часов в машине, потом идти сюда от стоянки… ты явно заслужила немного передохнуть! Или у тебя другое на уме?
Рина опустила ресницы и положила мою ладонь себе на бедро. Голубые джинсы трещали по швам под давлением упакованных внутрь жиров, теплых и массивных.
— Не расскажешь, как так вышло, что ты настолько растолстела?
— Ну, — пожала плечами девушка, продолжая уплетать конфеты, — ты помнишь, мы с мамой переехали? — Я кивнул. — Наше новое жилье оказалось прямо напротив "МакДональдса", так, наверное, все и началось. Мама пахала на двух работах, дома почти не бывала и не готовила. Когда папа был жив, все было иначе: домашняя кухня, много овощей и почти без сладкого. А тут после школы мне обычно приходишлось питаться в "МакДональдсе". Карманных денег мне мама выделяла достаточно — сама радовалась, что ей не приходится часами стоять у плиты. Ну я и пристрастилась к "быстрому питанию", еще и сласти жевала при всяком удобном случае. Так и начала поправляться. Скоро начал расти животик, все больше и мягче. Другие бы подняли панику, а мне было все равно, я продолжала есть что душе угодно. Чем дальше, тем больше, прежних порций мне скоро перестало хватать. Да и овощи-фрукты больше не ела, невкусно-де, одно время жила только на сладком и бургерах с пиццей… да собственно, практически ими одними, родненькими, и сейчас питаюсь. Несколько раз пыталась похудеть — дохлый номер. Просто не могу удержаться, слишком люблю вкусняшки!
При всей своей безыскусности история мне понравилась, и ладонь моя как-то сама собой скользнула промеж ее раскормленных бедер, против чего Рина ни единым жестом не возражала. Ох и зажжем же мы с ней!..
— А я-то как удивился, когда мама показала мне твою фотку с Инстаграмма! Я, конечно, с трудом поверил, что это ты, но сразу заметил, какая ты стала роскошная и красивая! А узнав, что мы скоро увидимся, первое, о чем я подумал — "надеюсь, что за эти полгода она не похудела"!
— Правда? — сделала большие глаза Рина на это мое признание.
— Святой истинный крест! — рассмеялся я, отправив в рот толстушки очередную горсточку конфет. — Я никогда такой роскошной девушки вживую не встречал. Умоляю тебя, если только тебе самой не захочется — никогда не худей. Все твои лишные килограммы настолько чудесно выглядят, что тебе не помешало бы округлиться еще, — выдохнул я, возбуждаясь с каждым словом.
— Еще округлиться? То есть ты не считаешь, что я и так слишком толстая, и хочешь, чтобы я продолжала в том же духе?
Я яростно закивал и сунул ей в рот еще пяток конфет… и тут вазочка вдруг оказалась пустой.
— Ой! — ухмыльнулась Рина и изобразила смущенный вид. — Это уж точно не пойдет на пользу моей фигуре… — И рассмеялась, заколыхавшись всем своим тучным телом.
— Напротив, твоей фигуре это именно что на пользу! Ты станешь еще мягче, еще пышнее, еще толще — и будешь еще больше сводить меня с ума! — И без предупреждения впился в ее губы поцелуем, на который получил не менее жаркий и страстный ответ.
— Ты тот, о ком я мечтала! — просияла Рина, намекая, что у нас с ней фантазии примерно одинаковые. — Ты сейчас срочно должен потискать мои жиры и сказать мне, какая я восхитительно толстая!
Последняя преграда испарилась. Я стянул с нее тесную футболку, и тут уже круглые глаза стали у меня. Вся ее бледная тушка была расчерчена полосками растяжек. Мягкая и пышная, пузо в три складки, а громадные сиськи так и рвались наружу из слишком тесного лифчика...
— Ты просто чудо! Хочу быть с тобой всегда! — выдохнул я и запустил в ее роскошные жиры обе руки...

Матерям нашим мы не говорили ни слова, но эту ночь Рина спала со мной. Поразительно, какая у меня маленькая, оказывается, кровать. Даром что метр восемьдесят шириной. Просто после первого раза еще вчера мы не могли расстаться и заснули в обнимку. Мягче любой в мире подушки, и это просто прелесть, когда моя маленькая пышечка лежит передо мной, прижимаясь ко мне своими сочными окороками, а я обнимаю ее, мягкую и пышную, зарываясь в ее жиры. Всю жизнь о таком мечтал. Но не думал, что сбудется вот так вот вдруг, что это будет Рина, которая когда-то была такой мелкой...

— С добрым утром! — ухмыльнулся я, погладив разрумянившуюся круглую щеку моей ненаглядной.
Она медленно открыла глаза и улыбнулась, а увидев в моих руках тарелку с булочками, нутеллой и сырными шариками и кружку какао — улыбнулась еще шире.
— Доброе! — И сонно улыбнулась, потягиваясь и закинув пухлые руки над головой. Потом села поудобнее, откинув одеяло, и я немедленно поставил тарелку на ее обширные бедра и вскарабкался на кровать.
— Голодная? — пошутил я, поглаживая ее круглое пузико.
— А что, по мне не видно, что я всегда голодная? — получил в ответ, после чего мы оба рассмеялись, и я взял первую булочку и поднес к ее рту. Рине ничего и делать не нужно было, только жевать и глотать.

Две тысячи калорий спустя, заморив червячка, Рина с удовольствием еще повалялась бы, однако нам пришлось спуститься в гостиную, где сидели наши матери.
— Ну как, хорошо выспались? — благодушно вопросила моя мама.
— Угу, — хором кивнули мы.
— Мы сегодня планировали поход по магазинам, — начала она.
— А потом мы с Юликой, наверное, еще и в кино сходим, — добавила Майке. — Короче, дети, вы с нами или сами найдете чем заняться?
Мы с Риной переглянулись и так же хором ответили, что прекрасно справимся вдвоем.
Вопрос закрыт, теперь можно спокойно привести себя в порядок. Хорошо, что в доме у нас две ванные, моя наверху, и раз распорядок согласован, нас с Риной никто не потревожит, можно не бояться, что мама вдруг войдет и увидит чего не следует. Обычно-то "верхняя часть дома" — моя законная, она туда и не суется, и все же. У нас с мамой прекрасные отношения, личная территория есть и у нее, и у меня, но друг от друга мы особенно не скрываемся. Раз уж я вырос без отца, лучше иметь хорошие отношения с матерью. Я помогаю ей везде, где могу, а она рада, что я и учусь хорошо, и вообще почти самостоятельный. Так что ругаться нам обычно не о чем.

Рина ушла в ванную, а я быстренько пополниз запасы шоколада. Забрал из кладовки полную коробку, чтоб три раза не бегать. В конце концов, ходить туда-сюда по лестнице, а потом еще и стоя принимать душ — это расход энергии, которую надо восстанавливать!
После нее в ванну отправился я. У меня это заняло не так много времени — ага, я более спортивный и ловкий, — в общем, минут через пятнадцать я уже снова был у себя в спальне. Посреди комнаты стояла Рина, вся красная, и пыхтела, пытаясь натянуть те самые голубые джинсы.
— Помочь? — рассмеялся я. Учитывая, что на мне было лишь полотенце, заметить мое возбуждение было нетрудно.
— Да, пожалуйста! А то на задницу никак не налазят! — выдохнула она, уже готовая сдаться.
— Ну, колобочек мой, это потому, что у тебя такая большая задница! — фыркнул я, чмокнул ее в губы и огладил упомянутое место. Затем как следует взялся за пояс джинсов и потянул вверх изо всех сил. Оказалось и правда нелегко, но с третьей попытки — получилось.
Благодарная Рина поцеловала меня в ответ и отработанным движением изобразила пируэт без подскока, чуть не сшибив меня все тем же местом.
— Ох, крошка, какая же ты объемистая! — ухмыльнулся я, зная, что Рина как бы не больше меня гордится своими обхватами. — Кстати, а твоя мать как, ничего не имеет против, что ты так поправилась?
— Да вроде нет. Она, в конце концов, выбирала ту квартирку рядом с "МакДональдсом" и слова мне не говорила, когда я там питалась. И я от нее ни звука не слышала на тему "следи за своей фигурой", не говоря уж о том, чтобы похудеть.
— Ну, в таком случае вряд ли она будет возражать, если ты станешь еще чуток круглее, да?
Рина покачала головой и вынула из шкафа одну из приготовленных со вчера футболок. Теперь вперед, в новый день!

Еще ранним утром наши мамы сказали "до свидания" и укатили, собираясь позавтракать там же в торговом центре. Так что апартаменты наши и мы можем делать все, что захотим.

— А тебе как больше нравится: когда пузо свисает сверху, или заправлено в джинсы? — вдруг спросила Рина, которая все еще возилась с одеждой.
— В твоем случае мне точно больше нравится, когда сверху. Тогда пузо выглядит куда больше, вот это мне и нравится! — ухмыльнулся я, после чего Рина решительно затянула джинсы именно под пузом, оставив оное свисать через пояс. Все равно эти штаны были ей слишком тесны, чтобы ходить "в приличном виде" сколько-нибудь долго.
— Ага, так явно лучше! — я снова поцеловал ее и погладил по пузу, которое свисало, прикрывая все тайные места. Вряд ли моей толстушечке светило сколько-нибудь похудеть, с ее-то диетой.
— Ну что, в гостиную? А там посмотрим, чем займемся.
Рина согласилась и вперевалку двинулась по лестнице впереди меня, предоставив мне вволю любоваться сзади и сверху, как ее массивные бедра трутся друг о дружку, как ее массивные сиськи и пузо подпрыгивают туда-сюда при каждом шаге.
На первом этаже Рина уже снова запыхалась и нуждалась в срочной передышке.
— Однажды я точно слишком растолстею, чтобы перемещаться по лестнице! И сейчас-то все силы напрягать приходится! — пожаловалась она, опускаясь на диван; тот жалобно скрипнул.
— Ну растолстеешь, и что? Так ли это плохо — не ходить по лестнице? Будешь больше времени проводить в постели, пока о тебе кто-то заботится! — улыбнулся я. А мысль-то… вдохновляющая.
— То есть валяться, ничего не делая, и полностью зависеть от тебя. Ты себе такое можешь представить?
— Легко!
— А я не слишком разжирею? Ну… ведь чтобы стало так плохо, чтобы я уж совсем не могла перемещаться по лестнице — мне для такого придется растолстеть еще больше...
— Поверь, для меня ты слишком толстой точно не будешь! Я давно понял, что мне нравятся не просто толстые, а именно невероятно жирные. Помнишь ту нашу соседку, фрау Брунсвик? Она в конце концов отправилась в приют для инвалидов, потому что слишком растолстела, чтобы сама о себе заботиться. Мне тогда всего десять лет было, но я аж рот разинул… а потом уже понял все о своих предпочтениях, и отрицать их не могу.
— Фрау Брунсвик я помню, да… Настолько растолстеть — это пугает, но не могу не признаться, и завораживает тоже… — судя по задумчивому взгляду, Рина как раз прикидывала, каково лично для нее будет — разжиреть так, чтобы некоторые бытовые мелочи стали ей физически недоступны. И хотя в прошлом такие мысли она пыталась подавить, сейчас они явно активно вылезли наружу. И… эти мысли ей нравились. У Рины отродясь не было великих амбиций на тему карьеры и прочего, ее вполне устроила бы тихая жизнь с тем, кто будет о ней заботиться и баловать ее, пока она будет лениво валяться дома перед телевизором, вволю кушать и все такое...
— Знаешь, — помолчав, начала Рина, — меня просто искушает воплотить эти фантазии в жизнь.
— Какие именно?
— Да отпустить наконец поводья и набирать вес уже не просто так, а потому что самой хочется. Полностью отдаться делу. От себя-то не спрячешься, меня это и правда заводит… у меня от одних мыслей между бедер уже все мокрое...
Рина опустила взгляд, а я шагнул к ней, властно взял за плечи и поцеловал.
— Раз это так возбуждает нас обоих, почему бы и в самом деле не попробовать жить такой жизнью?
Она смотрела на меня спокойно и словно чего-то ожидала, словно хотела, чтобы я сказал еще, и я сказал.
— Я устрою личный приют для тебя одной. Ты будешь весь день напролет объедаться, а я буду холить, лелеять и заботиться о тебе. В твоем распорядке дня будет только еда, зомбоящик и секс, ты будешь исключительно валяться и толстеть. А я позабочусь, чтобы моя красавица ни в чем не нуждалась. Мы воплотим в жизнь наши общие фантазии, и никто нам не помешает...
Шепча все это ей на ушко, я скользнул ладонью ей промеж бедер. Джинсы там и правда стали влажными, я чувствовал, как она возбуждена и как хочет этого.
— Ну же, твой истекающий влагой цветочек выдает тебя. Ты хочешь этого так же сильно, как и я...
Рина кивнула и дрожащим голосом выдала:
— Да!
— Что — да? — повелительно вопросил я.
— Сделай для меня свой личный приют. Я этого хочу! Я этого жажду! Корми меня, без меры и благоразумия, и не слушай, если я скажу "хватит"! Раскорми меня, пока я не стану жирной как гора, пока я не смогу даже пошевелиться, обжорливая и ленивая...
Больше я терпеть не мог. Рина — тоже. Как я стянул с нее джинсы, без понятия, но минуты не прошло, как я был уже на ней, в ней, и мы смотрели друг другу глаза в глаза и знали, что между нами все только начинается!..

2617 просмотров

Рейтинг: +1 Голосов: 1

Видеоролики по теме

Комментарии 1